http://www.fotoword.com.ua/


Досье

Андрей Халпахчи


Состояние дел в современном кинематографе отражают обычно различные кинофестивали. Высказать свое мнение на этот счет мы попросили Андрея Халпахчи, генерального директора Киевского международного кинофестиваля «Молодость».

Опубликовано в журнале DFOTO, №7, 2004 г.


Сайт кинофестиваля "Молодость"

КИНОФЕСТИВАЛИ:
кухня и кулуары

Андрей, Вы недавно вернулись с Каннского кинофестиваля, который в последнее время обвиняют в излишней заангажированности и заполитизированности. Вы как человек, увидевший все изнутри, ощутили такие тенденции?

Безусловно, и в очень большой степени. Известный киножурналист Максим Черных, впервые оказавшись в Каннах на таком крупном празднике кино, подошел ко мне и сказал: «Я удивлен и шокирован уровнем программ. Признаюсь честно, что самые интересные фильмы посмотрел на фестивале «Молодость». И это вовсе не было неким реверансом в нашу сторону, поскольку, действительно, в прошлом году в Киеве программа была сильнее, чем сегодня в Каннах.

Надо сказать, что такое положение дел стало серьезной проблемой большинства крупных фестивалей – в Каннах, Берлине, Венеции, Карловых Варах, Москве. Все они борются за предоставление права «первой ночи», т. е. возможности демонстрации кинолент, которые прежде не показывались на других кинофорумах. Однако при том огромном количестве киновернисажей хороших фильмов попросту не хватает на всех. И политика, проводимая сегодня организаторами ведущих кинофестивалей, нередко противоречит самим основам киноискусства.

Существует ли какая-то мода на кинокартины, отбираемые для участия в конкурсных программах?

Да, конечно. Например, скандинавское кино нынче не в моде – ни в одной из четырех программ Каннского фестиваля не были представлены фильмы из Дании, Норвегии, Швеции, Исландии, Финляндии, не считая, пожалуй, студенческих и короткометражных работ. При том что сегодня в этих странах делают значительно больше интересных кинолент, чем в Мексике, Таиланде, Алжире, Марокко, Сенегале, Израиле и Палестине, – картин из этих стран в Каннах было предостаточно и они в последнее время часто определяют лицо крупных фестивалей.

Не принимали участия в конкурсных программах и российские фильмы, хотя после того как в Венеции работа Андрея Звягинцева «Возвращение» была удостоена «Золотого льва», ожидался всплеск интереса к русскому кинематографу. Замечу, что в России сейчас наметился существенный подъем, и такая картина, как «Ночь светла» Романа Балаяна, несомненно, имела бы все шансы быть замеченной в Каннах.

В павильоне журнала «Variety» состоялась дискуссия директоров кинофестивалей. Я как раз поднимал вопрос о кинематографической моде: нынче гоняются за лентами из Латинской Америки. Несмотря на то что Аргентина сегодня считается кинематографической державой, в которой кинорынок успешно и динамично развивается, работа Лукреции Мартель, представленная в Каннах, оказалась откровенно слабой. То же самое можно сказать и о мексиканской картине, показанной в «Неделе критики». И таких примеров десятки. Выходит, что в погоне за географическо-политической модой попираются сами принципы киноискусства.

Очевидно, заангажированность наблюдается не только при отборе лент, но и при распределении наград. Что Вы можете сказать о фильмах–призерах нынешнего Каннского фестиваля?

То, что картине «Тропическая болезнь» таиландского режиссера Апичатпонга Веерасетакула достался приз жюри, на самом деле – полный нонсенс, потому что данная картина не имеет ничего общего с кинематографом. Это очень слабая работа. В жюри посчитали, что, поскольку Эмир Кустурица уже получил две «Золотые пальмовые ветви», зачем давать ему третью? Чтобы он стал абсолютным чемпионом? Или как можно было обойти вниманием совершенно потрясающую роль харизматичного Джеффри Раша в фильме английского режиссера Стивена Хопкинса «Жизнь и смерть Питера Селлерса»? Но, очевидно, в жюри рассуждали так: раз Джеффри Раш уже имеет «Оскара», то давайте наградим 14-летнего японского мальчика Ягиду Юю, игра которого в фильме «Никто не знает», по сути, ничего выдающегося собой не представляет.

То есть Вы хотите сказать, что кинофорум в Каннах не отображает реальную ситуацию в мировом кинематографе?

К сожалению, да! И это большая беда крупных современных фестивалей. Кроме того, существует еще одна проблема: если раньше люди приезжали на такие мероприятия с целью получить полную информацию о том, что происходит на мировом кинорынке, провести переговоры, заключить контракты, то сегодня многие едут для того, чтобы показать себя и посмотреть на других. Таким образом, фестивали перестали быть местом деловых встреч, а стали превращаться в своеобразную околокинематографическую тусовку с сохранением каких-то традиционных условностей, чисто внешней атрибутики. Например, дорогие смокинги и роскошные вечерние платья на фоне слабого содержания программ выглядят весьма комично.

В последнее время расширились коммуникационные возможности, и кинорынок стал формироваться и действовать через Internet. Сегодня легко связаться с нужными людьми в Америке, например по e-mail, оперативно решить вопросы – вовсе не так, как это было в советское время.

Обратите внимание, как быстро сейчас распространяются фильмы. Те же «Троя» или «Убить Билла 2», премьера которых заявлялась в Каннах, буквально в то же самое время стали демонстрироваться в других странах, в том числе и в Украине. А это означает, что сам факт фестивального ажиотажа уходит на второй план, что все оговорено и куплено задолго до премьеры на кинофоруме…

Что Вы можете сказать в целом об уровне конкурсных программ фестиваля?

Это нонсенс, когда в программу форума игровых фильмов включаются две документальные и две анимационные картины. Причем одна из них – массовая «Шрек 2», которая в конкурсном показе смотрелась, мягко скажем, несколько неожиданно, а другая – японская компьютерная анимация, по сути, не представляющая из себя ничего нового. Да, это говорит о том, что сегодня игровое кино несколько затормозило в своем развитии, а документальное и анимационное, наоборот, сделали рывок. Но нельзя же на фестивале игрового кино выезжать за этот счет.

Фильм Майкла Мура «Фаренгейт 9/11» получил «Золотую пальмовую ветвь». Там есть несколько интересных моментов о фальсификации выборов во Флориде, о связи семьи Буша с Бен-Ладеном, ряд любопытных фактов, связанных с борьбой за нефть в Саудовской Аравии и т. д. Это добротное журналистское расследование, актуальная публицистика, хорошее документальное кино, предназначенное для показа по телевидению. Но я с уверенностью могу сказать, что при всей значимости картины Майкла Мура она вряд ли получила бы Гран-при, если бы демонстрировалась, скажем, на фестивале документальных фильмов в Амстердаме (этот город сегодня фактически является столицей мирового документального кино) или на кинофоруме в Нионе (Швейцария) – «Фаренгейт 9/11» наверняка потерялся бы на фоне других замечательных работ. Не думаю, что это будет лучшая документальная картина года, хотя я нисколько не умаляю ее достоинств – фильм, действительно, и интересный, и актуальный. Но его победа в Каннах, очевидно, стала следствием определенных ошибок в формировании программы фестиваля.

Отразилась ли как-то на фестивале политическая ситуация в Европе, связанная с расширением Евросоюза? Не ощущалось ли противостояние Америки и Европы?

1 2 3 4


Оставьте комментарий